Где вода — там и краб

Где вода - там и краб

Впадины соединялись между собой ручейками сбегающей воды. Эта каменная платформа была настоящим дном моря: каждая лужа здесь, ручейки полны живых существ. Я шел по выступающим камням, но казалось, что плыл в море: во впадинах сплошным ковром колыхались водоросли, в расщелинах виднелись щетки темно-синих раковин мидий; на камнях белели конусовидные раковины брюхоногих моллюсков колизелл, напоминающих черноморских пателл.

Домиков усоногих раков становилось все больше и больше.

Когда волны сбегали, обнажая их обширные поселения, раздавались тихие, шелестящие звуки, словно камни шепотом переговаривались между собой. Это закрывались крышечки бесчисленного множества домиков.

Глубины во впадинах на платформе доходили до полуметра, и было видно, что вода в них остается в течение всего периода отлива. Стоящие рядом каменные глыбы надежно предохраняли их в свое время от льдин. И в этих впадинах-ваннах сложились свои мирки — сообщества животных и растений. По поверхности воды вытянулись ленты ламинарий, качались кустики фукусов.

Между ними поднимались пушистые красные водоросли. Впервые я увидел здесь необычные, темно-бордовые водоросли, чьи листовидные слоевища отсвечивали ярко-синим блеском.

В расщелинах и выемках, заполненных песком и мелкой галькой, распустили венчики зеленых щупалец одиночные актинии. Они были гораздо ярче и крупнее, чем в Японском море. По водорослям и камням ползали в спирально закрученных раковинах многочисленные брюхоногие моллюски.

Медленно передвигались по дну раки-отшельники Миддендорфа. Они были в раковинах моллюска натики. На водорослях качались красноватые, довольно крупные ставромедузы.

Из-под камня выполз и бойко побежал по водорослям волосатый краб тельмессус. Этот житель холодных вод населяет все дальневосточные моря вплоть до Берингова пролива. С нижней стороны камней прилепились многочисленные хитоны. В укромных местах притаились небольшие звезды синеватого и серо-зеленого цвета. А там, где ручейки обтекали камни, розовели колонии губок.

Ничего подобного я не видел на литорали Белого моря. Все было обильнее и многообразнее. Сразу улавливалась определенная особенность: здесь присутствовали черты фауны и флоры, характерные для прибрежной полосы как Белого, так и Японского моря. И вместе с тем просматривалось другое, присущее только этому морю.

— Вот он наконец-то попался! — Петр Иванович торжествующе поднял из воды большого краба. Его темно-вишневый панцирь и клешни были покрыты острыми шипами. Зубья клешней сияли карминным цветом.

Краб как-то безжизненно расставил в стороны ноги и даже не пытался сопротивляться. Кроме камчатского краба, я не видел раньше таких крупных крабов — вместе с ногами он в диаметре достигал 30 сантиметров.

Мне не трудно было определить его вид — это был колючий краб литодес. Он встречается и в северной части Японского моря. Но там эти животные живут на больших глубинах. Здесь же, видимо, они обычны и на литорали.

— А ведь это не настоящий краб, — сказал я.

— Как так не краб? Панцирь круглый, клешни есть. Что же еще надо? — Петр Иванович недоуменно глянул на меня.

— У настоящих крабов четыре пары ходильных ножек, пятая пара — клешни. Эти же имеют только три пары ходильных ножек, а задняя пара скрыта под панцирем и приспособлена для очистки жабр от грязи. И хвост у них не покрыт сплошь хитиновым покрытием, а есть только отдельные пластиночки. Они относятся к так называемым мягкохвостым ракам.

— Надо же какие тонкости! — засмеялся мой спутник Но для меня это не имеет особого значения — главное что они вкусные. Такие же, как и камчатские крабы.

— Кстати, они ближайшие родственники: оба относятся к одному семейству отряда десятиногих раков, — опять пояснил я.

Вскоре я и сам нашел литодеса. Он неподвижно сидел на дне под слоевищем морской капусты. Когда я протянул к нему руку, он даже не пошевелился, не раскрыл зубья своих довольно мощных клешней и не попытался занять оборонительной позы, подобно тому как это делают бойкие черноморские крабы.

Я спокойно взял его в руки. Такая его малоподвижность, вялость удивляла.

«Может быть, все дело в холодной воде? — подумал я. — Ведь температура ее была около нуля. Отдельные осколки льдин еще плавали в море. А при низкой температуре обычно замедлены все функции организма. Но все же не до такой степени, чтобы полностью исключить оборонительные рефлексы».

Опустив этого миролюбивого рака в воду, я водрузил его на прежнее место, где он снова застыл без движения. Сделал я это незаметно от товарища, опасаясь насмешек. А он с увлечением сновал около луж, раздвигая водоросли палкой и выискивая раков, словно грибы на лесных полянках.

Я решил на некоторое время отвлечь его от этого занятия, попросив показать, как ловят «налимов». Петр Иванович тут же извлек небольшую удочку с мотовильцем, отковырнул ножом моллюска и нацепил его мясо на крючок.

Стоило ему опустить приманку около большого камня, как из-под него тотчас же показалась остроносая рыбья голова. Я взял у товарища удочку и повел приманку по дну. За ней, извиваясь длинным телом, устремилась рыба. По строению и расположению плавников можно было предполагать, что она принадлежит к собачковидным.

Походила рыба на европейского маслюка, только была гораздо крупнее. «Налим» — это, конечно, местное название.

Территория осьминога

Территория осьминога

Обычно в день у нас было два заплыва в море — утром и после обеда, ближе к вечеру. Первым делом мы взяли на учет всех осьминогов. В бухте их было несколько десятков. Некоторых из них мы даже пометили.

Да и без пометок осьминоги хорошо различались между собой по размерам, характеру поведения. На теле многих животных были лишенные окраски белые пятна различной конфигурации — видимо, зажившие повреждения кожи. Это тоже помогало нам различать животных.

Каждый осьминог придерживался более или менее определенной территории, и мы заранее знали, где и какого из них встретим.

Иногда, улучив подходящий момент, я отрывал ото дна и поднимал к поверхности небольших осьминогов, чтобы показать своим товарищам и самому посмотреть на них вблизи.

У осьминогов довольно плотное, яйцевидное туловище, на голове восемь длинных щупалец. Как только осьминоги оказывались в руках, их щупальца начинали извиваться, стараясь за что-нибудь ухватиться.

Тела животных всегда в эти моменты окрашивались в интенсивный красный цвет. Особое внимание привлекали их глаза: казалось, они с испугом глядели на нас.

Стоило отпустить осьминогов, как они вытягивались, сложив вместе щупальца, и из их воронки вырывалось черное облако. Под его прикрытием осьминоги уплывали, стараясь быстрее достичь дна и там спрятаться среди камней.

По внешним признакам я определил, что в бухте встречались осьминоги только одного вида — скальные, или гигантские, осьминоги. Еще их называют осьминогами Дофлейна.

Это самые крупные из осьминогов в Мировом океане. Некоторые измеренные осьминоги имели длину тела 4,5—5 метров (длину тела осьминога принято считать от начала туловища до конца вытянутого самого длинного щупальца). Размеры туловища таких животных превышали 0,6 метра.

Масса их была свыше 50 килограммов. Есть сведения о поимке осьминогов массой 80—100 килограммов. Щупальца самых крупных осьминогов могут быть длиннее 3 метров. Толщина их у основания соизмерима с толщиной предплечья руки взрослого человека.

Диаметр присосок достигает 5—7 сантиметров. Кожа на туловище этих животных часто покрыта большими складками и бугорками. Над глазами — треугольные выросты кожи, похожие на уши.

Осьминоги принадлежат к классу головоногих моллюсков. Кроме них в этот класс входят каракатицы и кальмары.

Класс этот получил свое название после того, как было установлено, что руки-щупальца, расположенные на голове животных, — это видоизмененные ноги, с помощью которых передвигаются некоторые моллюски, как, например, брюхоногие. Основное отличие осьминогов от прочих головоногих — наличие у них восьми конечностей.

Осьминоги широко населяют Мировой океан. Особенно много видов встречается в субтропических и тропических областях. Живут они от зоны прибоя до глубин в несколько километров.

В настоящее время насчитывается около 200 видов этих животных. Все они не выносят опреснения воды и обитают только в морях с нормальной океанической или близкой к ней соленостью воды. Поэтому осьминогов нет в сильно опресненных морях, таких, как, например, Черное и Белое.

У берегов нашей страны осьминоги встречаются в морях Ледовитого и Тихого океанов. Но если в Арктике это несколько видов мелких осьминогов батиполипусов и бентоктопусов, то на Дальнем Востоке вблизи берега на малых глубинах от Чукотки до южных Курильских островов и Приморья можно встретить крупных осьминогов. Всего в этих водах обитает около десятка видов этих животных.

Если ознакомиться с анатомией и физиологией осьминога, то можно отметить целый ряд интереснейших особенностей. Туловище этого животного со всех сторон окружено кожно-мускульной складкой-мантией, которая срастается с туловищем на спинной стороне и отделяется от него с боков и на брюхе, образуя мантийную полость, похожую на обширный карман.

Мантийная полость сообщается с наружной средой полукруглым щелевидным отверстием между свободным краем мантии и туловищем. Под головой животного из мантийной полости выходит воронка. Она представляет собой коническую трубку, узким концом направленную наружу, а широким — внутрь мантийной полости.

Действием особых мышц воронка может подтягиваться назад и вверх и разворачиваться в стороны. Кольцевые мышцы в стенке воронки обеспечивают ее расширение и сжатие. Она напоминает поворотное сопло. А весь мантийно-вороночный аппарат является своеобразным реактивным двигателем животного.

Набирая воду в мантийную полость через щелевидное отверстие, осьминог затем прижимает край мантии к шее и, сокращая стенки мантии, с силой выбрасывает воду из воронки. Таким образом, получается реактивный толчок назад.

И животное плывет вперед задом, сложив вместе и вытянув щупальца. Тело его при этом принимает каплевидную, можно даже сказать, ракетообразную форму. Поворачивая сопло-воронку, осьминог регулирует направление своего движения.

Какого-либо скелета у осьминога нет. Раковина тоже отсутствует. Только под кожей спины находятся недоразвитые ее остатки в виде маленьких хрящевых палочек. Тело подразделяется на туловище и голову со щупальцами. Туловище имеет слегка яйцевидную форму. Голова не резко выражена: она плавно смыкается с туловищем.

Руки-щупальца, имеющие коническую, сильно вытянутую форму, отходят от центра головы. На их внутренней поверхности расположены в два ряда присоски, похожие на колпачки. С помощью присосок осьминоги могут прикрепляться к различным более или менее плотным поверхностям. В середине щупалец самые большие присоски. К основанию щупалец размер их уменьшается. На концах же щупалец находятся совсем маленькие присоски. Действие присосок таково: снаружи они имеют перепонку с отверстием, ведущим во внутреннюю полость.

Сначала к поверхности прилипает эта перепонка. Она обволакивает все неровности, создавая необходимую герметичность. Вследствие сокращения мускулов присоски ее внутренняя полость уменьшается. Когда края присоски плотно прилягут, мышцы расслабляются, внутри присоски образуется вакуум и окружающее давление прижимает ее к поверхности.

Щупальца соединены между собой тонкой перепонкой — так называемой умбреллой.

Окраска осьминога

Окраска осьминога

Окраска тела осьминога трудно поддается описанию. Он может менять ее мгновенно. В спокойном состоянии осьминог часто имеет неприметную окраску — иногда с синеватым оттенком или серо-бурую. При возбуждении животное становится красным или багровым. Или покрывается мозаикой цветных пятен.

Осьминог также может становиться светло-серым, почти белым или золотистым. Меняя окраску, он маскируется на дне, подлаживаясь под окружающий фон, или старается испугать своих врагов, вспыхивая ярким цветом.

В центре зонта, образованного щупальцами и натянутой между ними перепонкой, расположено ротовое отверстие животного. В нем находятся мощные роговые челюсти черного цвета, которые очень напоминают клюв попугая.

Этим клювом осьминог захватывает и разрывает пищу. В ротовой полости имеется мускулистый выступ, покрытый особым хитиновым покровом — радулой, имеющей множество острых зубчиков. С помощью этой терки осьминог пережевывает или, вернее, перетирает пищу.

Кроме того, радулой он может просверливать раковины моллюсков или доставать мясо из конечностей крабов.

Пища смачивается слюной. Имеется три слюнные железы: подъязычная, передняя и задняя. Особенно крупная задняя железа — это основной источник пищеварительных ферментов. Кроме того, она выделяет ядовитые вещества.

Слюна с ядовитым секретом выходит через особый мускулистый хоботок, который очень подвижен и может высовываться из ротового отверстия. Слюна выпрыскивается под некоторым давлением, поэтому небольших животных осьминог может поражать на некотором расстоянии.

Для человека яд крупных видов осьминогов не опасен. Но укус некоторых видов мелких осьминогов может вызвать довольно сильную боль, которая сохраняется иногда две-три недели. Очень ядовит маленький семикольчатый осьминог, встречающийся у берегов Австралии.

Особенно опасны самки, вынашивающие яйца.

Укус этого осьминога может привести к смерти человека — у него парализуется дыхательная система и наступает удушье. В мантийной полости осьминога симметрично расположена пара жабр. Каждый жаберный лепесток имеет множество складок, которые многократно увеличивают общую дыхательную площадь жабр.

Ритмичное сокращение мантии обеспечивает непрерывный ток воды, омывающей жабры. Частота дыхания у осьминога составляет 20—30 движений в минуту. По обе стороны жаберных лепестков проходят кровеносные сосуды.

Венозная кровь подаётся к жабрам двумя дополнительными сердцами, которые представляют собой толстостенные пузыри, лежащие у основания жабр. Обогащенная кислородом артериальная кровь поступает в основное сердце животного, а от него по артериям разносится по всему телу.

Кровь осьминога голубого цвета. Это объясняется тем, что веществом, связывающим кислород, у головоногих является пигмент гемоцианин, содержащий медь. Он и придает крови синеватый оттенок.

Осьминоги — раздельнополые животные. У самца созревшие сперматозоиды поступают в особый орган, в котором формируются сперматофоры, представляющие собой своеобразные сосуды. Они характерны вообще для всех головоногих моллюсков, и основная их функция — обеспечить передачу сперматозоидов от самца к самке.

У осьминогов сперматофоры похожи на узкую бутылочку или длинную трубку, закрытую с обоих концов.

Одни виды осьминогов имеют сперматофоры длиной 25—150 миллиметров. У гигантского же осьминога они могут превышать метр. Внешне самца легко отличить по так называемому гектокотилю — особым образом измененному окончанию одного из щупалец. Обычно это третья правая «рука».

Гектокотиль представляет собой «руку» с двумя пальцами, из которых один длиннее другого. Эта своеобразная рука служит для переноса сперматофоров.

Созревающие и зрелые яйца у самки накапливаются в полости тела и в момент нереста выходят по яйцеводам. Яйца имеют вытянутую, каплеобразную форму с ножкой-стебельком. Посредине яйцевода расположена специальная яйцеводная железа, которая выделяет липкий секрет. Из него образуется конец ножки-стебелька и подобие цемента, приклеивающего яйца в момент нереста к твердой поверхности.

Органы чувств у осьминога развиты весьма высоко. По бокам головы расположены глаза, которые напоминают глаза высших позвоночных животных. Они имеют роговицу, радужину, хрусталик, стекловидное тело и сильно развитую сетчатку. Зрачок прямоугольный, слегка изогнутый и вытянутый по горизонтали.

Глаза осьминога способны к аккомодации, то есть к установке зрения на разные дистанции. Только в отличие от высших позвоночных эта фокусировка обеспечивается не изменением кривизны хрусталика, а удалением или приближением его к сетчатке с помощью особых мышц. Такой механизм очень похож на движение объектива в фотоаппарате.

Сверху и снизу глаза осьминога имеют веки, которые могут полностью их прикрывать.

Особые мышцы поднимают и сближают глаза, таким образом, осьминог имеет бинокулярное зрение, так же как человек. Это позволяет ему весьма точно определять расстояние до объекта его внимания.

В теле осьминога имеется множество чувствительных клеток. Они рассеяны не только на наружных покровах, но и в мышцах, толще тканей присосок, в жабрах, кишке.

Это позволяет мозгу животного, лишенного жесткого скелета, получать информацию о позе тела, о положении его отдельных частей, работе мускулатуры.

Особенно много чувствительных клеток, как уже отмечалось, на поверхности присосок. Они выполняют функции органов вкуса и осязания. Вкусовые рецепторы расположены главным образом на их ободках.

Количество их огромно — несколько сот клеток на квадратном миллиметре. Вследствие этого осьминог хорошо различает вкус: чувствительность его к некоторым веществам в несколько раз выше, чем у человека.

Мозг осьминога

Мозг осьминога

Самое замечательное у осьминога — это его мозг. У более примитивных моллюсков центральная нервная система состоит из обособленных скоплений нервных клеток-нейронов, так называемых ганглиев, которые являются координирующими и управляющими центрами.

Ганглии у них расположены в разных частях тела — в голове, ноге, теле, и связаны они между собой длинными нервными тяжами. У более развитых групп моллюсков нервные узлы сближены. У головоногих же управляющие нервные центры расположены вместе.

По совершенству строения и физиологии мозга головоногие в процессе эволюции далеко обогнали всех беспозвоночных и приблизились к развитым позвоночным животным. Особенно большой по объему мозг у осьминога, и заключен он в хрящевой капсуле, выполняющей роль черепа…

Иногда осьминоги исчезали куда-то на несколько дней, особенно в периоды больших волнений моря, но потом вновь появлялись на своих участках. У большинства из них были убежища, которыми служили часто гроты и обширные расщелины в скалах. Нередко они выкапывали ниши и пещеры под большими камнями.

Некоторых осьминогов мы постоянно видели в своих убежищах, другие больше находились рядом с ними и, только когда их тревожили, стремились спрятаться внутри его. Забегая вперед, следует отметить, что убежища у осьминогов постоянные: сменялись поколения животных, а убежища оставались прежними.

Плавая в этой бухте на протяжении ряда лет, я проверял все убежища, обнаруженные в первый раз, и почти всегда они были заняты осьминогами.

Однажды был даже такой случай: подняв со дна небольшого осьминога, я решил затем выпустить его на участке, где мы вели постоянные наблюдения, чтобы потом проследить за его взаимоотношениями с другими осьминогами.

Высмотрев подходящее место, я посадил осьминога в очень удобную, как казалось, нишу под большим камнем, надеясь, что он останется здесь на постоянное жительство.

Каково же было мое удивление, когда на следующий день я обнаружил его на противоположной стороне камня. Я совершенно забыл, что именно на этой стороне в вырытой норе под камнем раньше жили осьминоги.

Но потом это убежище в сильный шторм было завалено гравием и небольшими камнями. И вот осьминог раскопал и расчистил старое убежище и теперь сидел там, поглядывая на меня из его глубины.

Солидная россыпь камней по сторонам убежища свидетельствовала о большой проделанной работе. Расчищенная нора не имела никаких видимых преимуществ перед той нишей, куда я вначале посадил осьминога. Да и вообще подобных мест кругом было сколько угодно, но он выбрал именно то, в котором раньше обитали его сородичи. Значит, отношение к убежищу у осьминогов особое.

Как правило, в этих постоянных убежищах мне каждый год встречались осьминоги примерно одинаковых размеров. Может быть, расселение этих животных подчинено определенным законам?

Ведь места их обитания более или менее постоянны, и каждый осьминог старается придерживаться выбранного участка дна. Но участки эти неодинаковы по удобству убежищ и возможностям охоты. И лучшие из них достаются более крупным и сильным животным. Меньшие же вытесняются на худшие места.

Происходит своеобразное распределение участков между осьминогами в соответствии с их физическими данными. Каждый год растущий осьминог переходит на лучший участок. И на нем он занимает то убежище, где до него обитал прежний хозяин.

Таким образом, определенному убежищу соответствуют осьминоги примерно постоянного размера. Свои участки и убежища осьминоги помнят хорошо.

Я специально отплывал с некоторыми из них на определенное расстояние и затем выпускал. Осьминоги без колебаний выбирали нужное направление и спешили к своему участку, а там заползали в убежище. Интересно было наблюдать, как иногда осьминоги возвращались обратно в свое убежище.

Сначала для проверки запускали внутрь пару щупалец. Затем вползали туда наполовину, так, что задняя часть туловища находилась снаружи, и начинали очищать жилище. Щупальца по краям туловища делали круговые движения, выбрасывая камни, обрывки водорослей, заползших морских звезд и ежей.

Устроившись внутри убежища, осьминог средними частями щупалец выталкивал наружу гравий и песок, а потом струей воды из воронки вымывал мелкий мусор и поднявшуюся муть. Наведя таким образом порядок, осьминог свертывал щупальца и замирал. Потревоженный же осьминог стремится побыстрее спрятаться в убежище, невзирая на то, чисто там или нет.

Редко можно было видеть рядом двух осьминогов. Обычно при появлении более крупного меньший тотчас же уплывал, даже если было совершено вторжение на его участок, или забивался в самую глубь своего убежища.

Иногда же возникали схватки. Так, однажды я наблюдал, как встретились два одинаковых по величине осьминога. Хозяин участка выполз из убежища, взгромоздился на большой камень и выпустил навстречу пришельцу два щупальца. Тот ответил тем же.

Животные переплелись щупальцами и замерли на несколько секунд. Затем осьминоги напряглись, щупальца натянулись.

Они словно старались перетянуть друг друга через камень. Несколько таких усилий — и пришлый осьминог высвободил свои щупальца и заспешил прочь. А победитель свернул щупальца и застыл на вершине камня, словно на пьедестале. Спустя некоторое время он повернулся и медленно пополз к убежищу.

Другая схватка выглядела несколько иначе. Один осьминог перемещался между двумя другими, которые сидели глубоко под камнями и не рисковали вылезать наружу. Ползая в очередной раз между ними, пришлый осьминог расположился у входа в убежище одного из них и стал смотреть внутрь его, словно вызывая на поединок.

Так продолжалось два дня. На третий день, когда я утром подплыл к этому месту, осьминоги уже переплелись щупальцами и лежали неподвижно. Лишь изредка по их телам волной пробегало легкое движение.

В этом положении они находились довольно долго, и я изрядно замерз, ожидая продолжения действий. Но вот животные вздрогнули, приподнялись, щупальца натянулись, и хозяин участка пополз из-под камня. Осьминоги оказались опять одинаковой величины.

Борьба за территорию

Борьба за территорию

Соперники столкнулись головами. Взметнулись вверх сомкнутые щупальца. На какие-то секунды, застыв вертикально, они расцепились и опали вниз. После этого осьминоги поползли в разные стороны один от другого.

Но хозяин, как и в первой схватке, остался на своем участке. Я видел еще ряд схваток — все они заканчивались без большого кровопролития. Побеждал тот осьминог, чьи щупальца оказывались сильнее.

В убежищах осьминоги чувствуют себя в безопасности. Потревоженные животные поднимают вверх и веером раскрывают щупальца, перекрывая ими вход. В таких случаях перед нами образовывался как бы букет из белых или розовых кружочков, похожих на ромашки.

Выгнать или вытащить осьминога в этот момент из убежища чрезвычайно трудно. Нам удавалось это только в том случае, когда убежище имело два выхода. В один из них мы просовывали какой-нибудь длинный предмет (чаще всего это была палка) и начинали им подталкивать и покалывать осьминога.

Завязывалась утомительная борьба: мы просовывали свое оружие в глубь убежища, а осьминог, упираясь, старался вытолкнуть его обратно. Иногда в результате наших усилий он выскакивал из другого выхода, вздымая и скручивая в возбуждении щупальца. Иной раз вход в убежище бывал в несколько раз уже поперечника тела животного.

И меня на первых порах просто изумляло, как из отверстия диаметром сантиметров двадцать — двадцать пять показывались толстые щупальца, а потом, словно выливаясь, вылезал и сам осьминог. Расправив перепонку и раздув туловище, он оказывался диаметром чуть ли не в метр.

Способность осьминогов изменять форму тела удивительна. Это объясняется отсутствием у них скелета. Если осьминог оказывается в безвыходном положении, то принимает, пожалуй, самый поразительный вид: припадает к каменной поверхности и как бы распластывается. Туловище его становится плоским, перепонка между щупальцами растягивается чуть ли не до самых их концов.

И животное, образно говоря, превращается в блин, увеличиваясь в диаметре в несколько раз. Вдобавок поверхность его тела вспыхивает интенсивным цветом красного оттенка или покрывается мозаикой ярких пятен. Все это призвано отпугивать его врагов. И потом это живое покрывало, присосавшееся сотнями присосок к каменной поверхности, почти невозможно оторвать.

Часто осьминоги встречались и на открытых участках: на склонах скал, среди небольших камней или даже на отмелях, покрытых гравием и песком. В таких случаях они лежали бесформенной массой, собрав по бокам свернутые кольцами щупальца.

Чтобы вывести крупного осьминога из этого неподвижного состояния, приходилось трогать его палочкой или прутиком, которые я специально захватывал. Животное при этом вздрагивало, приподнималось. Щупальца его как бы раскручивались и разбрасывались в стороны. Между ними растягивалась перепонка.

Глаза поднимались на верх головы, и осьминог зорко следил за мной. Окраска его становилась кирпично-красной или густо-багровой. Стоило оставить его в покое, как он бледнел и принимал прежнюю позу. Если я продолжал ему досаждать, то он выбрасывал навстречу щупальца. Движения их были плавные, и касания их удавалось избегать без особого труда.

Скорее это была отпугивающая реакция животного, чем серьезная попытка схватить человека. В случаях когда осьминога не оставляли в покое, он уходил в глубину или направлялся к своему убежищу, причем делал это не спеша и с явной неохотой. Свернуть его с пути было трудно.

Даже если ты оказывался перед ним, он неотвратимо надвигался, приподнимался и вздымал вверх щупальца. Крупные осьминоги не боятся человека и уходят, только не выдержав длительного беспокойства.

Совсем иначе вели себя маленькие и средней величины осьминоги, примерно до метра длиной. Стоило приблизиться к ним, как они припадали к каменной поверхности, стараясь слиться с ее окраской. Воронка животного закрывалась — оно почти не дышало, чтобы не выдать себя малейшим движением.

Как только мы дотрагивались до него, оно срывалось с места, плавно вытягивалось и принимало обтекаемую форму. Резко выбрасывая из воронки воду, осьминог как бы прыгал вперед и вверх. И всегда в этот момент выпускал чернильное облако. Часто после этого осьминоги плыли в сторону берега, на самое мелководье, где иногда попадали в прибойную волну.

Такое поведение можно было объяснить тем, что их враги — это крупные животные: акулы, зубатые киты, которые избегают мелководья, а тем более прибоя. И у осьминогов выработалась эта реакция — спасаться у самой кромки берега.

По дну осьминоги передвигаются с помощью щупалец, но никогда я не видел, чтобы они шагали на их кончиках, как иногда пишут некоторые авторы. По-моему, это просто невозможно. Выбрасывая вперед средние части согнутых полукругом щупалец, цепляясь и опираясь ими на дно, осьминог затем подтягивает туловище.

Щупальца совершают периодические круговые движения, и животное плавно передвигается, словно катится на своеобразном гусеничном ходу. Иногда, припав к каменной поверхности, осьминог тихо скользит по ней, делая короткие, почти незаметные движения щупальцами.

Передвижение осьминогов по дну с помощью щупалец в общем-то воспринимается вполне естественно. А вот их плавание выглядит удивительно. Спокойно смотреть на них в этот момент было невозможно. И часто, когда я видел небольшого осьминога вне убежища, я старался его вспугнуть, чтобы полюбоваться его полетом.

Если при плавании других животных замечаешь работу тела, плавников, конечностей или каких-нибудь выростов, то у осьминога нет видимых движений тела.

Правда, в момент, предшествующий плаванию, осьминог сильно раздувает туловище, набирая побольше воды в мантийную полость. Тело его в это время всегда приобретает яркую окраску.

Осьминог на охоте

Осьминог на охоте

Выбросив воду из воронки, осьминог буквально взлетает и летит, пронзая толщу воды, как красная ракета. Проплыв 15—20 метров, он опускается на дно, расправляет щупальца.

Потом подбирает их и, если нет поблизости какой-нибудь щели, припадает к камню и замирает. Подплываешь к нему — он снова взлетает в толще воды, выбрасывая чернильное облако.

И так несколько раз. Чернильное облако с каждым разом меньше, длина проплыва — короче.

Несмотря на то что в первый момент скорость довольно большая, не было случая, чтобы я не догнал в конце концов уплывающего осьминога. Длительное время эти животные не могут плавать и стараются быстрее опуститься на дно, а там при первой возможности спрятаться.

Однажды я вспугнул средней величины осьминога. Плыл он медленно. Тело его не имело, как обычно в этих случаях, обтекаемой формы и странно раздувалось. Я без труда догнал его и развел в стороны щупальца. Между ними был зажат большой камчатский краб без ног. Я отпустил осьминога, и он заторопился дальше, держа свою добычу. Как известно, различные крабы и другие ракообразные — излюбленная пища осьминогов.

Мне много раз приходилось видеть их с этой добычей.

Осьминоги держали ее присосками рядом с ротовым отверстием. Иногда можно было видеть двух или трех крабов. Встречались они также с бычками, камбалами и другими малоподвижными рыбами. Пищей осьминогам служат и различные двустворчатые моллюски.

Для поиска и добычи пищи осьминоги используют щупальца с их многочисленными присосками. Вопреки устоявшемуся мнению, что эти животные активны только в ночное время и охотятся преимущественно в темноте, приходилось часто видеть их за добычей пищи и в дневное время.

Приемы охоты были разные. Иногда они ожидали приближения добычи, лежа на дне или притаившись в убежищах. В этих случаях осьминоги выпускали из убежищ наружу средние части щупалец, подкарауливая таким образом рыб и крабов. Вели они и активный поиск.

Иногда я видел, как осьминог медленно подползал к краю отмели и застывал неподвижно — не дрогнет ни одно щупальце. Окраска его была серо-бурая, такая же, как и у окружающих камней.

Постепенно кругом все успокаивалось.

Перед осьминогом появлялись на дне маленькие пестрые бычки, не спеша переползали крабы.

Внезапно мгновенным движением осьминог выбрасывал щупальца с растянутой между ними перепонкой и, словно сетью, накрывал ею бычков и крабов, а затем, подтягивая щупальца и края перепонки, направлял добычу к центру щупалец.

Этот прием замечателен тем, что осьминог производил быстрые движения щупальцами, что наблюдалось крайне редко. Обычно движения щупальцев плавные и неторопливые.

Другой прием охоты. Расположившись у каменной плиты, осьминог закидывал на ее верхнюю поверхность два щупальца и приподнимал край этой плиты. В образовавшуюся щель запускал другие щупальца и выгребал оттуда вместе с камешками и разным мусором мелких крабов и моллюсков.

Выбрав добычу и прихватив ее присосками, осьминог затем отползал от плиты. Однажды на отмели по большому мутному облаку я обнаружил осьминога — он сосредоточенно рылся на дне.

Поглощенный этой работой, он не заметил меня. Воспользовавшись этим, я легко поднял животное и убедился, что на присосках у него были двустворчатые раковины. Когда я отпустил осьминога, он вновь приплыл к разрытой им яме.

Щупальца его задвигались, разгребая грунт, и мутное облако опять скрыло осьминога. Мое вмешательство не отпугнуло его от выбранного им места добычи моллюсков.

Крупную добычу осьминоги утаскивают в убежище и там поедают. Остатки ее выбрасывают наружу. Это привлекает других животных. У входа в убежище осьминогов часто плавают рыбы, на лету подхватывая вылетающие крошки.

Вблизи скапливаются морские звезды и ежи. Они быстро подбирают все остатки от добычи осьминога. Только изредка можно было видеть недалеко от убежищ растерзанные останки крупной рыбы. Но через считанные часы их поглощали подводные «санитары».

И вокруг становилось чисто, только белели пустые створки раковин и отдельные кости рыб… Меня часто спрашивают, какой величины был самый большой встреченный мной осьминог. Я отвечаю: «Примерно с медведя».  Не по весу, а по размерам. Такие большие осьминоги встречаются крайне редко: из нескольких сот виденных мной под водой осьминогов подобных было только три.

Однажды, плывя по границе каменной гряды и отмели, я заметил небольшого осьминога. Рассматривая его, вдруг почувствовал сзади какое-то движение. Скосил глаза и невольно отпрянул: из-за каменной глыбы поднялся и навис надо мной громадный осьминог.

Туловище его было как набитый чем-нибудь мешок, длиннющие щупальца толщиной с руку. Казалось, он с любопытством рассматривал меня. Я осторожно дотронулся до его щупальца. В ответ он слегка покраснел, свернул щупальца и перестал обращать на меня внимание.

А недалеко, на пустынной отмели, я увидел такого же гиганта. Сразу же пришло сравнение с медведями. Чем-то они их неуловимо напоминали. Может быть, округлыми очертаниями туловища и свернутыми щупальцами, похожими на поджатые лапы.

Чтобы точно определить массу и величину этих осьминогов, надо было убить одного из них и сделать необходимые замеры на суше. Но я не решился на это — было жаль губить таких великолепных животных. И потом хотелось проследить за их поведением.

Постепенно осьминоги становились доверчивее. Вскоре они уже начали отличать меня от других подводников. Пищу предлагал им только я, и у них выработался условный рефлекс на цвет моей маски и гидрокостюма. При моем приближении осьминоги приподнимали средние части верхней пары щупалец и ждали, когда на них упадет пища. А затем стали выползать из убежищ мне навстречу.

Несколько раз я был свидетелем удивительного зрелища: приняв пищу, осьминог на какое-то время застывал, а потом поднимал по бокам туловища вертикально вверх два щупальца. Свернув их в виде спиралей, он начинал быстро вращать ими. Что это? Может быть, таким образом он отряхивал щупальца от остатков пищи и налипших частиц грунта? Тогда почему он поднимал и вращал только два щупальца?

Это показывает, что осьминоги способны к сложным поступкам. Я не сомневаюсь, что, продолжая прикармливать осьминогов, можно добиться больших успехов по их дрессировке. Например, они стали бы подплывать к человеку по определенному сигналу, которым мог быть какой-нибудь яркий предмет или определенные колебания воды! Они могли бы следовать за ним в заданном направлении; и выполнять по его команде другие действия. Но на это не хватило времени: в середине июля осьминоги ушли в глубину моря, а в августе закончились мои работы на берегу.

В контакте с человеком

В контакте с человеком

На глаз сравнивая с пропорциями самых больших осьминогов, виденных мной в уловах на рыбокомбинате, я приблизительно определил массу этих гигантов — 50—60 килограммов. Длина каждого щупальца у них была около 2—2,5 метра.

Следовательно, общая длина животных могла достигать 3 метров. Конечно, масса 50 килограммов сравнительно не такая уж большая. Но, несмотря на это, такой осьминог выглядит весьма внушительно, и встреча с ним под водой оставляет неизгладимое впечатление.

Ты видишь действительно громадное животное: большие размеры ему придают щупальца с растянутой между ними перепонкой.

Они образуют как бы колокол, на который опирается туловище животного. И вот этот «колокол», особенно когда потревоженный осьминог приподнимается, бывает в несколько раз больше самого туловища. Животное вздымается перед тобой багровой массой более чем в 1,5 метра высотой.

Силен или нет осьминог? Не так давно этот вопрос еще ставился в научно-популярной литературе. Для меня же он не существовал с самых первых встреч с этими животными: даже не очень крупные, они обладают большой силой.

Но это надо было подтвердить экспериментом. В один из дней мы с Ильиным приступили к определению силы присосок. Прибор для этого у нас был простой — пружинный динамометр, на конце которого укреплена круглая, гладкая шайба.

Подходящего для этой цели осьминога выбрали вблизи берега, недалеко от поверхности воды. Не делая резких движений, Ильин подплыл к осьминогу, который спокойно лежал между двумя каменными глыбами, а затем рывком оторвал от камня одно из щупалец.

Осьминог ярко покраснел, раздул туловище и широко раскинул щупальца. Опираясь на них, он старался освободить щупальце из рук Ильина.

Но экспериментатор удержал щупальце, затем линейкой замерил диаметр присоски и приложил к нему шайбу динамометра. Потянув за него, Ильин замерил усилие, с которым присоска удерживала шайбу. Замеры повторялись с разными присосками.

Опыты превзошли наши ожидания: присоска диаметром 3 сантиметра удерживала 2,5—3 килограмма. Это очень много. Ведь у осьминога сотни присосок. Даже если он только часть из них приведет в действие, то суммарное усилие может составить десятки и сотни килограммов.

И мы в очередной раз проверили это: взяли осьминога за туловище и потянули изо всех сил, упираясь ногами в камень. Но тщетно! Скорее можно было разорвать осьминога, чем оторвать его, всеми щупальцами уцепившегося за каменную поверхность.

Когда потеплело и мы уже плавали без перчаток, осьминоги изредка хватали нас за голые кисти рук. Присоски при этом мгновенно приклеивались к коже, и от их прикосновения ощущалось легкое покалывание. Присоски прилипали одна за другой. Было щекотно, и казалось, что осьминог берется за кисть десятками цепких пальчиков.

При каждом удобном случае я продолжал фотографировать осьминогов. Для этого мне иногда приходилось их отрывать от каменной поверхности. Вскоре я освоил такой прием: одной рукой брал животное за «шею» и тянул его изо всех сил.

А другой, хватая за концы щупалец, поочередно отрывал их от поверхности камня. Надо было делать это как можно быстрее, чтобы осьминог не успевал вновь цепляться ими за камень. В такие моменты раздавался характерный звук отлипаемых присосок, похожий на треск разрываемой материи, и осьминог оказывался у меня в руках. Но это можно было проделать только с небольшими осьминогами.

Интересна особенность щупалец: когда осьминог держится ими за что-нибудь, они упругие и плотные, словно канаты. Но стоит им потерять опору, как они тут же расслабляются и становятся как бы желеобразными. Удержать их тогда очень трудно: они выскальзывают, как бы выплывают из рук.

Много раз мы с Ильиным проверяли агрессивность осьминогов. Для этого старались вывести из равновесия крупных животных своими резкими движениями. Но они слабо реагировали на это. И только когда мы начинали трогать их руками или палочками, они пускали в ход щупальца.

Нельзя сказать, что я при первых таких встречах спокойно взирал на то, как передо мной раскручивались и взлетали вверх толстые щупальца. Это зрелище тревожило. Но однажды я решился: раздразнив как следует осьминога с длиной щупалец около 1,5 метра, приблизился к нему вплотную и взялся за его туловище. Тотчас же он схватил меня сразу несколькими щупальцами.

Ощущение было далеко не из приятных: я словно прилип к чему-то вязкому, тягучему. Даже сквозь гидрокостюм и одежду чувствовалась громадная сила присосок и щупалец. Они сжимали мое тело, сковывали руки. Я перестал двигаться, замер, и, подержав еще немного, осьминог меня отпустил.

И так было несколько раз: пока тревожишь осьминога, он, обороняясь, крепко держит тебя щупальцами. Но как только спокойно замираешь и перестаешь трогать его руками, присоски начинают отлипать, и щупальца уползают от тебя и сворачиваются в кольца.

Мы с Ильиным повторяли этот эксперимент с несколькими животными, но результат был тот же: осьминоги просто не желали удерживать нас! Следующий этап наших исследований — борьба с ними в толще воды.

Для этого мы специально поднимали со дна довольно крупных осьминогов. После того как осьминог поднят к поверхности воды, держать его удобнее всего за «шею» и щупальцами от себя. В этом случае осьминог развертывал их в виде зонта. Между щупальцами показывался черный клюв, который выдвигался из ротового отверстия.

Если в этот момент осьминог поворачивался, то он тотчас же хватался щупальцами за тебя и опутывал ими туловище, руки, ноги. И ты оказывался как бы связанный веревками, которые непрерывно стягивались. Если осьминог был достаточно большой, то нельзя было пошевелить ни рукой, ни ногой. На этом борьба заканчивалась: ты был побежден! Стоило же разжать руки, как объятия осьминога слабели.

Он начинал медленно сползать к ногам. После того как осьминога переставали удерживать, он тотчас же свертывал щупальца, отталкивался ими и, вытянувшись, уплывал.

У осьминогов в этих случаях не было никакого злого намерения: они рассматривали человека как некую твердую опору, за которую крепко держались всеми «руками». И при первой же возможности старались покинуть этот шаткий и неприятный для них объект.

Агрессивен ли осьминог?

Агрессивен ли осьминог?

На первых порах я с тревогой ждал, что осьминоги в такой борьбе попытаются укусить клювом и разорвут гидрокостюм.

Видя, что они не делают попыток пустить в ход свое острое оружие, я дал им возможность касаться себя ртом и клювом, даже слегка прижимал их при этом.

Но это тоже ни к чему не привело: осьминоги так ни разу и не укусили. Дело, вероятно, в том, что вкус они определяют присосками и резина гидрокостюма не вызывала у них соответствующей реакции.

По этим опытам можно было уже сделать предварительные выводы о неагрессивности осьминогов. Но они были далеко не полными, и я это понимал.

Эксперимент имел существенный недостаток: осьминоги все время ощущали резину гидрокостюма. При касании голого тела они могли повести себя иначе. Но проверить это мы не могли: вода в море была слишком холодной для того, чтобы плавать без гидрокостюма.

Нам хотелось узнать: могут ли осьминоги первыми напасть на человека? И мы старались еще и еще раз вызвать их на это: неоднократно плавали взад и вперед перед ними, проводили руками около их убежищ.

Но только изредка в ответ видели ленивые движения щупалец. Наконец нападение произошло. Впрочем, надо оговориться, что и в этом случае мне пришлось дразнить осьминога. Было это так.

В пещере под глыбой камня я увидел большого осьминога. Стоило мне подплыть и дотронуться до его щупалец, как он тотчас же принял классическую уже для такого случая позу: перекрыл вход в пещеру щупальцами и максимально растянул присоски.

При мне был фотоаппарат, и я быстро снял эту интересную картину. Но только приготовился сделать для гарантии второй снимок, как осьминог опустил щупальца и, взглянув на меня одним глазом, подобрал их под себя.

Я начал щекотать и покалывать его прутиком, чтобы он вновь принял прежнюю позу. Но осьминог вяло шевелился и только выбрасывал из-под камня щупальца. Я не отставал.

И вдруг с быстротой, которая очень удивила меня, он выскочил из пещеры, и в то же время мне на голову, плечи и руки легли щупальца. Было любопытно узнать, как поступит дальше осьминог.

Щупальца шевелились, ощупывая меня. Но, как было и раньше, через несколько секунд присоски стали отлипать, и щупальца соскользнули с меня.

Осьминог, пятясь, возвратился в свое убежище. Из этих экспериментов мы сделали предварительный вывод, что первым осьминог на человека вряд ли нападет.

Весь наш опыт и логика рассуждений подводили к этому: осьминог питается мелкой добычей, и поэтому комплекс его рефлексов таков, что мы просто должны выпадать из сферы его внимания. Как добыча — не годимся, а на врагов — не похожи.

Но как и любое другое сильное животное, осьминог в определенных случаях может быть опасным: даже среднее по величине животное щупальцами в силах удержать человека под водой, превратившись таким образом в живой капкан.

И если в подобной ситуации окажется неопытный пловец, то он может захлебнуться. А схватить человека осьминог может тогда, когда тот случайно коснется его или попадет ногой или рукой в его убежище.

С нами опасные случаи были, но все они оказались следствием нашей неосторожности или, если так можно выразиться, фамильярного обращения с осьминогами. Вот некоторые из них. Для фотографирования мне иногда нужны были совсем маленькие осьминоги.

А они встречались очень редко. Обнаружив одного из них, я выбрал на дне участок, вблизи которого не было других осьминогов.

Подобрал подходящее убежище, тщательно его очистил и посадил туда осьминога. Он остался там на жительство и был, как говорится, всегда под рукой. Его нетрудно было извлекать из убежища, а после съемки он сам торопился туда обратно.

Однажды я быстро сунул руку к осьминогу в убежище, стремясь сразу схватить его за туловище и тут же вытащить наружу. Но неожиданно рука застряла среди толстенных щупалец: произошла смена хозяев убежища. Присоски тотчас же облепили перчатку.

Пара щупалец легла мне на плечо. Я был без акваланга и, следовательно, под водой мог пробыть около минуты.

Тревога подступила к сердцу. Но выручил опыт: я перестал сжимать щупальце и дергать рукой. Присоски тотчас же стали отлипать, щупальца расслабились и отпустили мою руку.

Другой случай тоже произошел при фотографировании. Я снимал плывущего осьминога. Чтобы не дать осьминогу опуститься на дно, я поймал его в толще воды. Всплыв с ним к поверхности моря и придерживая часть щупалец руками, стал переводить пленку.

Животное было небольшое — не больше метра в длину, поэтому ничего опасного я не предвидел, когда решил прижать его локтем к своему боку. Но скользкое туловище тут же стало медленно выползать из-под руки, и осьминог вскоре оказался сзади меня.

Я продолжал придерживать концы щупалец. Лучше бы я этого не делал! Получив свободу, осьминог тотчас же уплыл бы от меня. А теперь, пытаясь освободить щупальца, он опустился на мою спину и крепко присосался к ней.

Потом, напрягаясь, стал наползать мне на голову и плечи. Я отпустил концы щупалец, но было уже поздно: осьминог сжал мою шею.

Присоски попали на лицо, губы, почти сплошь закрыли маску. Одно из щупалец пережало мягкий дыхательный шланг, и мне стало трудно дышать. Я потянул за конец щупальца, но животное только крепче прижалось ко мне.

Через оттянутый край резинового шлема ворвалась в гидрокостюм струя холодной воды. Пришлось отпустить щупальце. Лежа на поверхности воды, я пытался найти выход из создавшегося положения.

Мелькнула мысль: «Почему осьминог так вцепился в меня? Может быть, из-за того, что задняя часть его туловища оказалась на воздухе, некуда плыть?»

И действительно, стоило мне перевернуться вниз спиной, как осьминог тотчас же расцепил щупальца и соскользнул с меня, устремляясь к завалу камней на дне.

Серпулиды

Серпулиды

Окрепнув, маленькие актинии сползают на каменную поверхность и расселяются вблизи или, подхваченные водой, уносятся на новое место.

Крупные черви полихеты встречались повсюду — надо было лишь внимательнее всматриваться в укромные места на дне. Особенно красочны были серпулиды, живущие в белых и твердых, как фарфор, трубках, накрепко приросших к камням. Наружу эти черви выпускали пышный венчик щупалец ярко-красного цвета с кольцевыми светлыми полосками. Мне серпулиды однажды доставили много хлопот.

Для фотографирования я выбрал двух особенно живописных червей, которые жили рядышком на стенке расщелины. Их венчики щупалец всегда были выпущены наружу. Казалось, задача моя будет простой. Но стоило навести на них фотоаппарат, как один червь тут же втянул щупальца, второй же остался как ни в чем не бывало и не боялся даже протянутой к нему руки. На другой день они поменялись ролями: «смелый» червь спешил втянуть щупальца, а другой оставался невозмутимым. Так вели они себя в течение нескольких дней, поочередно меняя свое поведение.

Наконец настал момент, когда оба червя не втянули щупальца и я смог фотографировать. Очень интересного червя можно было встретить под раковинами моллюска акмеи. Конические раковины акмеи диаметром 3—4 сантиметра виднелись на скалах у самой поверхности воды. Раковина, как колпачок, прикрывает тело моллюска, который имеет плотную и широкую ногу.

Этой ногой он крепко присасывается к каменной поверхности. Оторвать моллюска можно только с помощью ножа, просунув его под край раковины. И почти под каждой раковиной находился червь белого цвета, который как воротником охватывал тело моллюска. Под крепкой раковиной червь находится в безопасности. В то же время он может быть полезным и моллюску, очищая его тело от выделений и грязи.

Таких червей я видел живущими и с морскими звездами — они прятались среди амбулакральных ножек. Самого же красивого и необычного червя встретил я в улове рыбаков. Несколько раз мы с Сашей плавали на малом сейнере.

Донная сеть приносит массу различных животных, и присутствовать при разборе улова всегда интересно. И вот при очередном разборе я заметил, как серый продолговатый комок ила слабо шевельнулся. Значит, это какое-то животное.

Положив его в ванночку с водой, я осторожно стал счищать ил. Сначала сквозь грязь показались ярко окрашенные волоски. Счищать пришлось долго, не раз сменяя в ванночке воду, и наконец произошло маленькое чудо. В ванночке лежала афродита — червь величиной почти с ладонь.

Его спину покрывали тонкие золотистые волоски-щетинки. По бокам тела находились пучки более толстых и длинных волосков. И эти волоски переливались всеми цветами радуги. Такие переливы цвета я видел только в оперении некоторых тропических птиц в коллекции Зоологического музея.

Не зря этого червя назвали именем древнегреческой богини красоты! Крабы не привлекали особого внимания: в основном это были мелкие виды. Прибрежный краб по строению тела и поведению был точно такой же, как черноморский мраморный краб, только более пестро окрашен зеленоватыми и коричневыми узорами. А овальный краб похож на ксанто-водолюба. Изредка эти крабы встречались ярко-красными.

Они светились среди коричневых водорослей как весенние маки. Такая окраска означала, что эти крабы недавно линяли и теперь щеголяли в новом панцире. Но постепенно они темнели и вскоре становились неприметного, темно-серого или коричневого цвета.

Червь, как воротник, охватывает тело моллюска акмея.

Только некоторые встречи с крабами были примечательны. Так, плавая однажды на другой стороне Острова над отмелью, покрытой устрицами и другими двустворчатыми моллюсками, я заметил, как большая створка раковины бойко побежала от меня. Из-под ее края мелькали длинные ноги. С трудом мне удалось ее изловить. Под створкой раковины оказался краб дориппе. Сняв раковину, я увидел на спине краба странный рисунок, он напоминал лицо со свирепым выражением.

Иногда этого краба называют еще стыдливым: якобы стесняясь такого рисунка, он закрывает его створкой раковины. Но она, безусловно, нужна ему для маскировки и как укрытие. Две пары тонких, искривленных ножек были закинуты у краба на спину. Этими-то специально приспособленными конечностями створка раковины и удерживалась на спине у краба. Я выпустил краба в лужицу у берега.

Без своей раковины он заметался в растерянности, но вскоре выбрал камешек величиной со свой панцирь и попытался взвалить его на спину. Но камешек был явно тяжел для слабых ножек, и коготки их не могли удержать его за гладкую поверхность.

Подобрав на берегу круглый скелет плоского морского ежа, я бросил его в лужицу. Тотчас же краб подскочил к нему задом, забросил на него ножки-крючья и мгновенно взвалил его на спину. Теперь он спокойно смотрел на белый свет из-под края этого щита. Я снова отобрал его укрытие, и краб забегал в панике. Бросив в лужицу монету в пять копеек, я решил посмотреть, что будет делать с ней краб.

Монета по площади была меньше его панциря, но после недолгих колебаний краб подхватил ее ножками и положил на спину. Тяжелая монета дрожала на спине краба. Стоило ему двинуться, как монета съезжала набок, но краб не сбрасывал ее. Так и стоял он на месте, держа монету над собой. Вскоре я сжалился и вернул ему створку раковины, а в обмен тотчас же получил монету. Выпустив краба в море, я наблюдал, как быстро удалялось в глубину белое пятно раковины.

Мы долго искали краба-горошинку и наконец нашли в одной из раковин мидий. В Японском море этот крохотный краб проживает вместе с моллюсками.

Расположившись у входа в ротовое отверстие мидии, он ловко перехватывает направляемую ресничками пищу. Моллюск при этом не очень страдает. Видимо, в основном краб-горошинка пользуется той пищей, которую мидия сама не употребляет. Подобную жизнь ведут только самки. Попадая внутрь раковины мидии личинкой, они остаются там в добровольном заточении всю жизнь. Но зато они и их икринки здесь в полной безопасности.

Самцы ведут свободную жизнь на дне моря. Они значительно меньше самок, и это позволяет им в определенное время проникать внутрь раковин моллюсков и навещать самок. Вышедшие из икринок личинки краба беспрепятственно покидают раковину через сифоны моллюска.

Побережье крабов

Побережье крабов

Самый известный краб дальневосточных морей — камчатский. Этих животных довольно много в заливе Петра Великого. Но основной район их распространения — западное побережье Камчатки. Если говорить точно, то это не краб, а рак из подотряда мягкохвостых, хотя по форме тела он мало чем отличается от настоящих крабов.

Размеры камчатского краба поражают: у наиболее крупных животных ширина панциря достигает 25 сантиметров, размах ног около 1,5 метра, а масса 7 килограммов. Камчатские крабы держатся на дне громадными стадами. Это делает их очень удобным объектом для промысла.

Стада камчатских крабов в течение года производят регулярные перемещения. Зиму они проводят на глубине около 200 метров. Весной, когда вода вблизи берега теплеет, крабы начинают выходить на мелководье.

В апреле у берегов Приморья подводные пловцы встречали их в широких бухтах с песчаным дном на глубине около 10 метров. Здесь происходит выход личинок из оплодотворенной прошлой весной икры. В период спаривания проходит линька самок, и самцы охраняют их в это ответственное время. После окончания линьки самок самцы удаляются. Теперь наступает их черед линять.

Самцы собираются в группы и направляются к каменным грядам и скалам. Здесь они линяют и, пока не затвердеет панцирь, скрываются в расщелинах и под глыбами камней. После линьки крабы уходят на свои подводные пастбища, где питаются различными донными животными.

Они придерживаются холодной воды, поэтому по мере ее прогревания крабы опускаются все глубже и все дальше уходят от берега. Летом в Японском море камчатские крабы держатся на глубине 40—120 метров.

Из других десятиногих раков вблизи берега были обычны креветки и раки-отшельники.

В зарослях морских трав и водорослей саргассов можно было заметить крупных креветок чилимов. Они, как большие кузнечики, сидели на листьях трав и слоевищах водорослей. Причем в траве чилимы были зеленые, а среди водорослей — светло-коричневые. Стоило их потревожить, как они прыгали в разные стороны и плыли, резко подгребая широким хвостом. Но вскоре останавливались и, повиснув в толще воды, расправляли под брюшком ножки-веслица.

Подгребая ими, они медленно возвращались обратно к зарослям. В солнечном свете их тела отсвечивали нежно-зеленым и золотистым цветами. Поводя лиловыми бусинками глаз и длинными оранжевыми усиками-антеннами, чилимы присматривали подходящее место. Они, как маленькие эльфы, порхали среди подводных зарослей.

Я иногда протягивал к ним руку, и они опускались прямо на ладонь и ощупывали, щекотали кожу ножками с острыми коготками на концах. Изредка можно было заметить прозрачную, словно сделанную из стекла, креветку, мерцающую жемчужным блеском. Но стоило взять ее в руки, как я убеждался в ошибке: это был только пустой панцирь животного.

Как и все ракообразные, креветки периодически линяют. После этого тело их сияет самыми чистыми красками. Я старался найти таких креветок, чтобы их сфотографировать.

У чилимов, как и у всех креветок, пять пар тонких и длинных ходильных ножек. Передние из них имеют клешни, похожие на щипчики. Ими креветки захватывают пищу, очищают тело от различного мусора, и, что удивительно, с помощью их они ухаживают за жабрами. У крупных чилимов под брюшком видны были комочки красноватых икринок — это самки.

Самцы гораздо меньше. Но с течением времени, по мере роста, они превращаются в самок. Так бывает у некоторых беспозвоночных животных.

Раки-отшельники попадались и совсем маленькие — в раковинах с горошину, и крупные — в раковинах величиной с кулак. Небольшие отшельники Миддендорфа темно-зеленого или оливкового цвета. У них непомерно большая по сравнению с туловищем правая клешня, которую они даже не могут спрятать внутрь раковины.

Поэтому раки складывают ее наподобие лезвия перочинного ножа и держат перед устьем раковины. Встречались эти отшельники только в круглых раковинах моллюска натики.

Интересно было наблюдать, как отшельники занимали раковины. Для этого мне приходилось сначала извлекать их оттуда. Сделать это трудно, но можно. Если на конце раковины было небольшое отверстие, то я просовывал туда стебелек и щекотал мягкое брюшко рака. Как правило, он не выдерживал и выскакивал из раковины. Лишенный укрытия, рак сворачивал калачиком мягкое брюшко, на котором были видны ножки, похожие на крючки. Ими рак и цепляется изнутри за раковину.

Без раковины отшельник казался неприкаянным и беззащитным. Он даже не искал укрытия, а сидел обычно на камне без движения, вцепившись в его поверхность коготками ножек. Стоило положить рядом с ним раковину, как он стремглав бросался к ней, поворачивал вверх устьем и вскакивал на нее верхом, после чего мгновенно опускал внутрь раковины брюшко и словно проваливался туда целиком.

Прикрывшись, как крышкой, большей клешней, он поглядывал из-под края раковины глазками, похожими на крохотные перископы.